1) собрать в Камышине предварительные сведения об археологических находках и древних насыпях в данной местности; 2) по приезде в Елань, объехать возможно большее число мест с остатками древних поселений и посетить так называемый Еланский городок и 3) путём расспросов местных старожилов, собрать возможно большее количество сведений о результатах хищнических раскопок, о случайных находках, способах погребений, встреченных в расхищенных уже могильниках, а также записать народные предания о кладах.

Решив приехать в Елань дня на два, я не мог, конечно, рассчитывать на сколь-нибудь серьёзные археологические разведки, съёмку курганных полей или раскопку городка, а потому остановился на следующей программе: 1) собрать в Камышине предварительные сведения об археологических находках и древних насыпях в данной местности; 2) по приезде в Елань, объехать возможно большее число мест с остатками древних поселений и посетить так называемый Еланский городок и 3) путём расспросов местных старожилов, собрать возможно большее количество сведений о результатах хищнических раскопок, о случайных находках, способах погребений, встреченных в расхищенных уже могильниках, а также записать народные предания о кладах.

Приступая к выполнению этой задачи, я, прежде всего, обратился во все, имеющиеся в Камышине, читальни, полагая найти в них какие либо материалы по описанию интересующей меня местности, но, к сожалению, кроме официальных изданий, вроде ''Материалов по описанию Саратовской губернии'' (1875 г.), - в Камышинских читальнях ничего не нашлось.

Совершенно другую картину представляют собой сведения, собранные путём опроса местных жителей, лично присутствовавших при разрытии могильников, видевших найденные в них погребения, имевших в своих руках вещи, добытые из курганов, или случайно найденные на полях и по берегам речек.

Во время постройки Тамбово – Камышинской линии, подрядчики земляных работ срывали лежавшие близ пролагаемого пути курганы и городки, при чём, рассказам лиц, поныне ещё служащих на железной дороге и близко стоявших к строительным работа, были сделаны многие открытия. Так, по сообщению Трофима Никифоровича Смолькова (жителя гор. Камышина), разрывая один из курганов, лежавший близ Матышево, землекопы наткнулись на костяк человека, зарытый сидящим верхом на лошади. Найденные при нем медные или бронзовые вещи – удила и стремена – были приобретены наблюдавшим за работами инженером, фамилия которого осталась невыясненной. Другой такой же случай рассказал мне крестьянин сл. Елани, по прозванию ''дед Иван''; он тоже видел погребённого верхом воина в местности, называемой Мутный овраг, вблизи одного из крупных городищ, о котором будет сказано ниже. Наконец, слесарь Камышинского депо, Иван Максимович Суханов, служивший при постройке Еланского элеватора, был свидетелем находки землекопами медного болвана, весом около 30 фунтов. Находка эта была продана в Тамбов за 10 рублей.

Перейдём теперь к описанию впечатлений поездки.

Возле Елани высится большой курган сажень в 15 в поперечнике и около 2-х сажень высоты. Местные жители называют его ''Могилой с печинами''. Происхождение этого странного названия объяснил мне г. Шебаихин, у которого я остановился по приезде в Елань.

По его словам, упомянутый курган раскапывался местными кладоискателями, которые, сняв с вершины небольшой пласт земли, обнаружили склепообразный свод, сложенный из камня ''дикаря'' и глины; пробив потолок, они спустились во внутрь склепа, который был на половину наполнен рыхлой, точно просеянной землёй. Внутренние стены глинобитного свода были грубо обмазаны глиной и носили явные следы копоти, почему кургану и было дано название ''печины''. Рыхлая, порохообразная земля, по предположению г. Шебаихина, является продуктом работы кротов и землероек, будто бы собирающихся в такие печины на зимовки. О находках в этом кургане ничего не известно.

Недалеко от кургана с печинами расположена группа распаханных, сравнительно небольших холмов, которые народ называет кургашами, в отличие от крупных курганов. Как более доступные для попыток кладоискателей, кургаши подвергаются медленному, но верному разграблению, вследствие хищнических раскопок. Мне много приходилось выслушивать рассказов о разрытии таких кургашей, но я передаю лишь наиболее достоверные, записанные со слов лиц, лично их разрывавших.

Кургаш, лежащий в группе других, недалеко от ''Могилы с печинами''. Раскопка его произведена г. Шебаихиным. На глубине 3/4; аршина от поверхности насыпи найдена часть истлевшего костяка. Рядом с голенной костью лежали два глиняные горшка. Орнаментировка сосудов имела вид полосы, помещенной на 1/2; вершка ниже горла сосуда и состоящей из зубчатых и волнистых линий.

Кроме рассказов очевидцев и непосредственных участников раскопок степных могил, мною записано много других сообщений, имеющих отношение к вопросу о древних поселениях Еланского края.

Так, упомянутый выше дед Иван, старик 70-ти лет, рассказал мне следующее:

Лет 20 тому назад, случился обвал крутого берега р. Елани, при чем обнаружилась высеченная в глине коморка, в углу которой находился костяк человека. Положение костяка скорченное, руки сложены на коленях, у ног стояла плошка и глиняный кувшин; немного в стороне лежал каменный молот, по уверению деда Ивана, одинаковый с отосланным мною в комиссию.

На полях Вязовки находили неоднократно разные орудия из камня не местной породы. Никто на них не обращал внимание; лишь лучшие экземпляры топоров и клиньев находили применение в крестьянском хозяйстве, остальное приносилось в село только на показ, после чего отдавалось ребятам на забаву и, конечно, скоро бесследно пропадало.

Довольно характерным является сообщение того же деда Ивана о некогда существовавшей в Елани каменной бабе.

Было это давно, до турецкой войны… Каменная баба стояла на высоком бугре, вблизи впадения р. Терсы в р. Елань. В народе называли ее каменной девкой и, судя по рассказам Ивана, лично видевшего его, она представляла женскую поясную фигуру; подробное ее описание дед Иван выразил следующими словами: ''гарненька булла та каменюка: с очима, с ушима; по над титьками намысто, а бусыны, як орехы''. За несколько лет до войны, рассказывает дед, - богатый хохол построил себе новую хату и, для украшения её, задумал поставить под передний угол эту каменную бабу.
Но, лишь только хозяева перешли в новый дом, как, к ужасу своему, заметили, что каждую ночь баба издавала жалобные стоны. Решили посоветоваться с батюшкой, который, будто бы, сказал, что этот каменный болван был встарь языческим идолом – и поэтому от него хорошего ждать нельзя. Тогда хозяин извлек идола из под свого дома и, взвалив его на телегу, отвез на мост и свалил в р. Елань.

Дед Иван предлагал мне указать и место, где в то время был мост и где на дне реки должна покоится злосчастная ''каменная девка''.

Записав в свой путевой журнал приведенные рассказы, я просил г. Шебаихина и деда Ивана указать мне те места, где, по их словам, встречается много черепков от глиняной посуды, костей и других следов древних поселений.

Первая наша остановка была на выезде из слободы Елань, в местности, называемой ''старицею'' –т.е. прежним течением Елани, начинают встречаться мелкие обломки грубых по работе, размытых и окатанных черепков, напоминающих собою тип осколков глиняной посуды близ Камышина. Поднявшись по склону к старице, мы натолкнулись уже на целую стоянку. На пространстве приблизительно 200 кв. саж. Чернозём был, буквально, перемешан с обломками глиняной посуды и осколками костей; большая часть черепков была растоптана, так как место это составляет выгон, на котором пасётся слободское стадо. Что касается пищевых отбросов, то здесь встречаются, главным образом, кости мелких животных, частью перегорелые; из костей крупных животных попадались лишь зубы. Кроме того, нам встретилось несколько рыбьих костей, раковины перловицы и проч., но эти находки возможно отнести к остаткам жертв речных птиц.

На обратном пути к Елани, во время осмотра пашни дед Иван проговорился, что знает, где некогда стояли разбойничьи землянки, и что там попадаются человеческие кости и медные стрелы. Надеясь еще засветло добраться до этого места, мы решили направиться по указанию деда. Ехали долго; дорога шла извилинами, то лесом, то берегом реки; наконец, в самой чаще леса дед чистосердечно признался, что завез не туда.

Остановились над обрывом к Елани и здесь, в поисках дороги, совершенно случайно очутились в области черепков. К сожалению, уже настолько стемнело, что по неволе пришлось отказаться от обследования этой местности, а хуже всего то, что мы не могли определить её расстояние и направление от слободы Елани.

На другой день, рано утром, мы выехали для осмотра ''Еланского городка''. Дорога шла на север по ровной, безводной местности; больших курганов не встречалось, но мелкие кургаши, по мере удаления от Елани, стали попадаться всё чаще. В большинстве из них были норы сусликов и, поэтому их легко можно было бы принять за сурчины, но в данном случае сурки и суслики воспользовались готовыми насыпями и, своей работой, оказывают некоторые услуги искателям старины: роясь в глубине кургана, эти зверьки, вместе с землёй, выбрасывают на поверхность почвы кое что из содержимого кургана. Мы тщательно осмотрели несколько кургашей и в трёх из них, в выброшенной сусликами земле, нашли: гнилушки дерева, два зуба человека, маленькую полуразрушенную глиняную бусину и несколько типичных черепков. Местные крестьяне уверяют, что их дети, охотясь весною за сусликами, находят иногда в их норах тонкие бляшки из чистого золота, величиною в подсолнечное зерно.

Проехав еще верст 10 и поднявшись на незначительную и довольно пологую возвышенность, мы достигли главной цели нашего путешествия.

Перед нами была не группа курганов, а целая система земляных сооружений. Центр ее составляет ''Еланский городок''. Это – полуэллиптическая, замкнутая насыпь, состоящая из земляного вала, окружающего той же формы земляную площадку. Между валом и площадкой виден след глубокого рва.

Взобравшись на вершину внутреннего плато ''городка'', зритель может окинуть взором на далёкое расстояние расстилающуюся перед ним степь, буквально усеянную насыпями. По обе стороны городка, на равном почти расстоянии к северу и югу, возвышаются одинаковой меры два громадных кургана, ось которых, с незначительным отклонением к востоку, почти перпендикулярна оси городка.

Интересно то обстоятельство, что несмотря на самые тщательные поиски, нигде, в пределах описанной курганной системы, нами не найдено ни малейших признаков пребывания здесь человека: черепки, встречающиеся в громадном количестве по берегам р. Елани и в выброшенной из курганов земле, - здесь совершенно отсутствуют. Впрочем, слухи о каких-то находках на городке есть, но настолько туманные и нелепые, что говорить о них серьёзно не стоит.
У местных жителей существуют различные предания о кладах.

Так Еланские крестьяне совершенно серьёзно уверены в том, что в городке и в курганах непременно зарыты несметные сокровища, представляющиеся им то в виде бочонков с золотом, то казны, зашитой в бычью шкуру.

Легенды эти поддерживаются особым родом народной литературы ''кладовыми записями'', место хранения которых – величайшая тайна; но именно, благодаря этим записям, крестьяне говорят о кладах с такой уверенностью, с таким точным определением места, что в начале подобная откровенность к приезжему человеку кажется подозрительной, на самом деле оказывается, что знать место нахождение клада – это ещё ничего не значит; необходимы другие сведения, именно: знание зароков и ключей к открытию кладов, а также обрядов, с которыми нужно приступать к великому делу. По мнению еланцев, самым страшным защитником и хранителем кладов является мифический зверь кот – котобрысь.

Это – громадный черный кот, с огненными глазами; он неслышно подкрадывается к кладоискателю в тот момент, когда последний, ослеплённый блеском золота, забывает творить ''Воскресную Молитву'' (''Да воскреснетъ Богъ и расточатся врази Его…''). В этот роковой момент котобрысь, одним прыжком, бросается на кладоискателя и впивается ему в горло.
И горе тому, кто в эту минуту забудет, от страха, воскликнуть: ''Свят! Свят! Свят!

Днём клад рыть нельзя по двум причинам: во-первых, урядник увидит, во-вторых, все равно злые люди подкараулят, убьют и себе казну заберут. И, не смотря на все ужасы ночных попыток, - все же находятся смельчаки; это подтверждают десятки разрытых курганов.

Самыми ценными кладами, о которых мечтают еланцы, являются два: Котовский – хранящийся в слободе Котово, Камышинского уезда, и Судачьинский или Французский, зарытый где-то между Еланью и селом Судачьим.

Относительно Котовского клада, находящегося в подземном каменном подвале на дворе кр. Литвинова, существует много фантастических легенд, из которых приводим следующую, записанную со слов местной жительницы Анны Леонтьевны Оводовой, которая затратила все свое состояние на розыски сокровищ.

В давние времена – говорит Оводова – царствовала в Москве Царь-Девица. Её родной брат, царевич Петр Алексеевич, не захотел ей покориться и ушел к немцам. Долго скитался царевич в чужой земле, терпел великую нужду, в плотниках у немцев жил, корабли им строил. Возмужал он и открылся Королю. Король дал ему войско, с которым царевич должен был идти против своей сестры. Скоро подоспел он к Москве и победил сестрины ратные силы. Грозен был победитель и велел смертью казнить всех, кто за Царь-Девицу стоял, а её саму в девичий монастырь на покаяние сослал. И все православные плакали о ней, о славной Царь-Девице. Но был один богатырь, который смерти не боялся; подкупил он стражу монастырскую и велел сказать Царь-Девице, что бы она, с помощью своих монашек-подруг, собирала всю свою казну царскую, да утварь монастырскую и бежала бы с тем богатырем в земли вольные казацкие, в места потаенные…

По глубокому убеждению рассказчицы, в Котовском подвале, в трех золотых гробах, покрытых парчою, покоятся: в среднем – сама ''матушка София'', по правую руку – игуменья, по левую – монашка; обе эти личности в дальнейшем развитии легенды играют большую роль.

''Впереди гробов стоят бочки с золотом на сумму 74 миллионов рублей, много одеяний, шитых жемчугом, сосудов, да царской утвари; а в головах престол стоит, на нем крест золотой, да Евангелие, по стенам иконы в золотых окладах, да неугасаемые лампады. Вся эта несметная казна принадлежит Царю – Батюшке, но, согласно завещанию царевны, лица, которые откроют железные двери ''выхода'', получают царскую награду, по одному миллиону на человека.

Еще более глубокий интерес представляет длинная эпопея открытия этого клада. На сцену выходят: чародеи, гадания на бобах, святые старцы, оборотни, заговоры, заклятья, - словом, весь репертуар средневековья.

Совершенно другой характер имеет предание о так называемом ''французском'' кладе. Здесь нет ничего мистического.

Недавно, в с. Судачьем, появилась какая-то убогая старушка, по другой версии – монашка, которая кому-то сказала, что она пришла сюда на свою родину, объявит об известном ей кладе.

По словам старушки, она - местная уроженка, девочкой была взята в услужение к какому-то тюремному генералу, который увез ее в Сибирь. Барин был добрый, и перед смертью призвал её к себе и велел принести ему имевшуюся у него старинную книгу в дубовых крышках. В книге этой была такая запись:

''В 1812 году, когда француз шел на Москву, приказано было всю московскую казну тайно вывести в Астрахань. Конвой же к этой казне был приставлен из донских казаков. Сначала караван плыл по Волге, но скоро наступили ранние морозы и по реке пошел лед. Решено было, тайно, ночью, сгрузиться на казацкие подводы и продолжать путь гужом. В пути среди конвоя возник заговор: в глухом месте взбунтовавшиеся казаки напали на своих начальников и, перебив их, завладели обозом и направили его к границам Войска Донского. Проехав с. Судачье, злоумышленники получили известие, что их преступление открыто и за ними скачет погоня; тогда, застигнутые врасплох они ночью, в степи, в известном им месте, зарыли казну, лошадей и телеги бросили на произвол судьбы, а сами, составив себе на память кладовую запись, скрылись в лесах или бежали на Дон''.

Зайковский Б.В. 1909

* ныне - Елань, Волгоградской области